Неточные совпадения
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к
другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство;
секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Ну, милый
друг, с тобой не надобно газет,
Пойду-ка я, расправлю крылья,
У всех повыспрошу; однако — чур! —
секрет.
— Ну, про это единомыслие еще
другое можно сказать, — сказал князь. — Вот у меня зятек, Степан Аркадьич, вы его знаете. Он теперь получает место члена от комитета комиссии и еще что-то, я не помню. Только делать там нечего — что ж, Долли, это не
секрет! — а 8000 жалованья. Попробуйте, спросите у него, полезна ли его служба, — он вам докажет, что самая нужная. И он правдивый человек, но нельзя же не верить в пользу восьми тысяч.
— Мы ошвартовались у дамбы, — сказал он. — Пантен послал узнать, что вы хотите. Он занят: на него напали там какие-то люди с трубами, барабанами и
другими скрипками. Вы звали их на «
Секрет»? Пантен просит вас прийти, говорит, у него туман в голове.
Только… кажется мне… нет тут Катерины Ивановны и в помине, а это про
другое про что-нибудь этот
секрет.
Нет, пока не открыт
секрет, для меня существуют две правды: одна тамошняя, ихняя, мне пока совсем неизвестная, а
другая моя.
Владимиров, как и
другие бездомовники, проводившие ночи на Тверском бульваре, знал
секрет путешествий Козлова.
—
Друг мой, дайте же, я возьму ваш узелок, ведь теперь он уж не
секрет.
— Я буду рассказывать очень коротко, — сказала Вера Павловна: — начинается с меня; когда дойдет очередь до
других, пусть они рассказывают. Но я предупреждаю вас, в конце моей истории есть
секреты.
— Да что у вас за
секреты, — говорит ему секретарь, — помилуйте, точно любовную записку подаете, ну, серенькая, тем лучше, пусть
другие просители видят, это их поощрит, когда они узнают, что двести рублей я взял, да зато дело обделал.
Передняя и девичья составляли единственное живое удовольствие, которое у меня оставалось. Тут мне было совершенное раздолье, я брал партию одних против
других, судил и рядил вместе с моими приятелями их дела, знал все их
секреты и никогда не проболтался в гостиной о тайнах передней.
— Мне этот
секрет Венька-портной открыл. «Сделайте, говорит: вот увидите, что маменька совсем
другие к вам будут!» А что, ежели она вдруг… «Степа, — скажет, — поди ко мне, сын мой любезный! вот тебе Бубново с деревнями…» Да деньжищ малую толику отсыплет: катайся, каналья, как сыр в масле!
— Это он только говорил; у него про себя есть
другой секрет. А не правда ли, что письмо свое он ужасно смешно написал?
—
Друг мой, не претендуй, что она мне открыла твои
секреты, — обратился он ко мне, — к тому же она с добрым намерением — просто матери захотелось похвалиться чувствами сына. Но поверь, я бы и без того угадал, что ты капиталист. Все
секреты твои на твоем честном лице написаны. У него «своя идея», Татьяна Павловна, я вам говорил.
Хочется юнкеру сказать и еще кое о чем, более нежном, более интимном; ведь на то и дружба, чтобы поверять
друг другу сердечные
секреты.
Вскоре на дачу стали собираться обычные гости. Tete-a-tete Александры Яковлевны с князем Гариным был нарушен. Позднее
других приехал и Николай Леопольдович с женой, знакомой с Александрой Яковлевной еще по театру Львенко в Москве. Князь Виктор отправился вместе с ними в город и не утерпел не рассказать Гиршфельду, по
секрету, о полученном, по крайней мере, как ему казалось, согласии Пальм-Швейцарской быть его женой. Трудно отказать себе в удовольствии поделиться с кем-нибудь радостью.
— Да и
другое! — продолжала с упорством Юлия Матвеевна. — Для вас, разумеется, не
секрет, что Валерьян очень дурной человек, и я бы никакой матери не посоветовала выдать за него не только дочери своей, но даже горничной.
С
другой стороны, и Тебеньков не дремал, но тоже по
секрету представил князю Ивану Семенычу проект циркуляра, о котором тоже сообщил только мне.
— Нельзя. Удодов пытал останавливать, даже грозил, да ничего не поделаешь. Сначала пообещают молчать, а через час не выдержат — и выболтают. По
секрету, разумеется. Тому по
секрету,
другому по
секрету — ан оно и выходит, словно в газетах напечатано. Вот и я вам тоже по
секрету.
После первых излияний скорби великий князь Константин Павлович прочел брату подробное донесение о кончине императора Александра Павловича, составленное в присутствии императрицы Елизаветы Алексеевны князем Волконским и бароном Дибичем. Он прочел ему также два официальных письма, адресованных ему обоими этими лицами, чтобы известить его об упразднении трона и просить его занять этот трон. Он вручил ему и
другое конфиденциальное письмо, которое князь Волконский просил держать в
секрете.
Владимир Федорович Адлерберг сидел возле великого князя, а так как последний не имел
секретов от этого честного подданного
друга, то и давал волю своим мыслям, без порядка и последовательности пробегавшим в его уме.
Эта сенсационная новость, от которой московские кумушки пришли в неописанный восторг и передавали ее
друг другу, захлебываясь от волнения, все же считалось великим
секретом для лиц власть имущих и в качестве такового не служила для них основанием официально вмешаться в это «семейное дело».
Никитич сторожил фабрику совершенно добровольно, как добровольно Петр Елисеич каждое утро делал свой обход, — оба отлично понимали
друг друга. Однажды Никитич сообщил по
секрету удивительную вещь.
Он не раз пробуждал своего десяти — или одиннадцатилетнего
друга ночью, единственно чтоб излить пред ним в слезах свои оскорбленные чувства или открыть ему какой-нибудь домашний
секрет, не замечая, что это совсем уже непозволительно.
«
Друг мой, — говорил мне Степан Трофимович через две недели, под величайшим
секретом, —
друг мой, я открыл ужасную для меня… новость: je suis un простой приживальщик, et rien de plusl Mais r-r-rien de plus!» [я всего лишь простой приживальщик, и ничего больше!
Закончил он о Ставрогине, тоже спеша и без спросу, видимо нарочным намеком, что тот чуть ли не чрезвычайно важная птица, но что в этом какой-то
секрет; что проживал он у нас, так сказать, incognito, что он с поручениями и что очень возможно, что и опять пожалует к нам из Петербурга (Лямшин уверен был, что Ставрогин в Петербурге), но только уже совершенно в
другом виде и в
другой обстановке и в свите таких лиц, о которых, может быть, скоро и у нас услышат, и что всё это он слышал от Петра Степановича, «тайного врага Николая Всеволодовича».
Бобров. Ничего тут нет удивительного, Марья Гавриловна. Я вам вот что скажу — это, впрочем, по секрету-с — я вот дал себе обещание, какова пора пи мера, выйти в люди-с. У меня на этот предмет и план свой есть. Так оно и выходит, что жена в евдаком деле только лишнее бревно-с. А любить нам
друг друга никто не препятствует, было бы на то ваше желание. (Подумавши.) А я, Машенька, хотел вам что-то сказать.
Вот придет весна, распустятся аллеи в институтском саду; мы будем вместе с вами ходить в сад во время классов, станем разговаривать, сообщать
друг другу свои
секреты…
Они легли рядом на траву ногами к голове и потом зацепили
друг друга ногой в ногу;
секрет борьбы заключался в том, чтобы давить скрюченной ногой ногу противника до тех пор, пока тот не встанет на голову.
Madame Чапыжникова начинает зорко наблюдать за madame Ярыжниковой и за ее «халахоном», madame Ярыжникова следит за «предметом» madame Чапыжниковой, и глядь, на
другой день madame Пруцко, которая тоже под сурдинку придерживается той пословицы, что «грех сладок, а человек падок», начинает повествовать по
секрету Фелисате Егоровне: «Душечка моя! слышали вы, срам какой!
Madame Пруцко хотя и не совсем-то ясно уразумевала, где эти слезы и скорбь и какие именно мученики гибнут, однако, убежденная последним аргументом касательно губернаторши, на
другой же день облеклась в черное и, по
секрету, разблаговестила всем приятельницам о своем разговоре с графиней.
Ему, действительно, было некогда: одна часть его программы была исполнена удачно: он владел прелестнейшею женщиной и уверен был в нерасторжимости своего права над нею. Оставалась
другая часть, самая важная: сочинить бунт среди невозмутимой тишины святого своим терпением края; сбыть в этот бунт Бодростина, завладеть его состоянием и потом одним смелым
секретом взять такой куш, пред которым должны разинуть от удивления рты великие прожектеры.
Брат и сестра, несмотря на долговременную их разлуку
друг с
другом, ничего не находили особенно живого сообщить один
другому: чиновник говорил в насмешливом тоне о Петербурге, о России, о русском направлении, о немцах, о политике, о банках, о женщинах, о женском труде, то сочувственно, то иронически, но с постоянным соблюдением особого известного ему
секрета — как все это переделать по-новому.
Так как в этом романе читателям уже не раз приходилось встречать сцены, относительно которых, при поверхностном на них взгляде, необходимо должно возникнуть предположение, что в разыгрывании их участвуют неведомые силы незримого мира, — тогда как ученым реалистам нашего времени достоверно известно, что нет никакого иного живого мира, кроме того, венцом которого мы имеем честь числить нас самих, — то необходимо сказать, что внезапное появление Бодростиной в вагоне не должно быть относимо к ряду необъяснимых явлений вроде зеленого платья, кирасирского мундира с разрезанною спинкой; Гордановского
секрета разбогатеть, Сннтянинского кольца с соскобленною надписью; болезненного припадка Глафиры и
других темных явлений, разъяснение которых остается за автором в недоимке.
Мне пришлось собираться среди матросов, а потому мы взаимно мешали
друг другу. В тесном кубрике среди раскрытых сундуков едва было где повернуться. Больт взял взаймы у Перлина, Чеккер — у Смита. Они считали деньги и брились наспех, пеня лицо куском мыла. Кто зашнуровывал ботинки, кто считал деньги. Больт поздравил меня с прибытием, и я, отозвав его, дал ему пять золотых на всех. Он сжал мою руку, подмигнул, обещал удивить товарищей громким заказом в гостинице и лишь после того открыть, в чем
секрет.
— Вò нашел о чем толковать! — сказал Лукашка, видимо думая о
другом: — дряни-то! Добро бы из станицы на ночь выгонял, обидно бы было. Там погуляешь, а тут что? Что на кордоне, что в
секрете, всё одно. Эка ты!..
Все эти решения постановлено было держать в
секрете от матросов; но в тот же день по всему корвету уже распространилось известие о том, что боцманам и унтер-офицерам не велено драться, и эта новость была встречена общим сочувствием. Особенно радовались молодые матросы, которым больше
других могло попадать от унтер-офицеров. Старые, послужившие, и сами могли постоять за себя.
Уходить поздно. Надо находить
другой выход. Зная диспозицию нападения врага, вмиг соображаю и успокаиваюсь: первое дело следить за Дылдой и во что бы то ни стало не дать потушить лампу: «темная» не удастся, при огне не решатся. Болдоха носит бороду — значит, трусит. Когда Болдоха меня узнает, я скажу ему, что узнал Безухого, открою
секрет его шапки — и кампания выиграна. А пока буду следить за каждым, кто из чужих полезет к столу, чтобы сорвать лампу. Главное — за Дылдой.
Секрет, конечно, не особенно мудрый, вроде мешков, наполненных песком, которым предоставлялось взаимно
друг друга уравновешивать.
Для этого нужно мне приехать в Петербург — шепнуть маклеру, что вот, мол, хочу я продать тысяч на триста акций, «только, мол, ради бога, это между нами, уж лучше я вам заплачу хороший куртаж, только молчите…» Потом
другому и третьему шепнуть то же самое по
секрету, и акции мгновенно падают на несколько десятков рублей.
Весь
секрет заключался в том, что Карачунский никогда не стонал, что завален работой по горло, как это делают все
другие, потом он умел распорядиться своим временем и, главное, всегда имел такой беспечный, улыбающийся вид.
Жарь! — вот извечный
секрет непочатых, но уже припахивающих тлением людей,
секрет, в котором замыкается и идея возмездия, и идея поучения. Всех жарь, а в том числе и их, прохвостов, ибо они и своей собственной шкуры не жалеют. Что такое шкура! одну спустишь — нарастет
другая! Эта уверенность до такой степени окрыляет их, что они подставляют свои спины почти играючи…
Татьяна Степановна, несколько романическая девица, любившая брата больше, чем
другие сестры, слушала его с участием и, наконец, так увлеклась, что открыла ему весь
секрет: семья знала уже об его любви и смотрела на нее неблагоприятно.
В ответ на это Быстрицын усмехнулся и посмотрел на меня так мило и так любовно, что я не удержался и обнял его. Обнявшись, мы долго ходили по комнатам моей квартиры и всё мечтали. Мечтали о всеобщем возрождении, о золотом веке, о «курице в супе» Генриха IV, и, кажется, дошли даже до того, что по
секрету шепнули
друг другу фразу: а chacun selon ses besoins. [Каждому по его потребностям (фр.).]
Наступила эпоха обедов и балов. Надежда Петровна все крепилась и не спускала глаз с портрета старого помпадура. В городе стали рассказывать
друг другу по
секрету, что она надела на себя вериги.
Скажу по
секрету, мы уже давно очень хорошо поняли, что речь пойдет не о ком
другом, а именно об нас, и лишь по малодушию скрывали это не только от
других, но и от самих себя.
Однако кое-кто из страстных любительниц бульварной литературы, переводной дешевой стряпни или необычайных похождений Ната Пинкертона умудряется под величайшим
секретом раздобыть ту или
другую запретную книжку.
Сколько раз они умоляли меня (разумеется, каждая с глазу на глаз и по
секрету от
другой) дозволить им"походить"за мной, а ежели не им, то вот хоть Фофочке или Лелечке.
— То-то, батюшка! Коли я шут, так и
другой кто-нибудь тут! А вы меня уважайте: я еще не такой подлец, как вы думаете. Оно, впрочем, пожалуй, и шут. Я — раб, моя жена — рабыня, к тому же, польсти, польсти! вот оно что: все-таки что-нибудь выиграешь, хоть ребятишкам на молочишко. Сахару, сахару-то побольше во все подсыпайте, так оно и здоровее будет. Это я вам, батюшка, по
секрету говорю; может, и вам понадобится. Фортуна заела, благодетель, оттого я и шут.
Липочка. Что мне до ваших кошек! Мне мужа надобно! Что это такое! Страм встречаться с знакомыми; в целой Москве не могли выбрать жениха — всё
другим да
другим. Кого не заденет за живое: все подруги с мужьями давно, а я словно сирота какая! Отыскался вот один, так и тому отказали. Слышите, найдите мне жениха, беспременно найдите!.. Вперед вам говорю, беспременно сыщите, а то для вас же будет хуже: нарочно, вам назло, по
секрету заведу обожателя, с гусаром убегу, да и обвенчаемся потихоньку.